Психология. Эрих Фромм: Иметь или быть

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть
Красносельский
Константин
Константинович

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Компьютер и программы

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть WEB-дизайн

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Литература и поэзия

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Гуманитарные науки

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Логика

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Альтернативная логика

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Введение

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 1. Законы правильного мышления

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 2. Способы познания

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 3. Суждение (высказывание).

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 4. Умозаключения.

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 5. Простые умозаключения (силлогизмы).

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 6. Простой категорический силлогизм.

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 7. Полисиллогизм.

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 8. Методы оптимизации мышления

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 9. Аналогия

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 10. Индукция

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 11. Интуиция

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 12. Мышление и его ошибки

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 13. Построение теорий

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 14. Теория аргументации

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 15. Основы риторики

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава 16. Практика риторики

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Заключение

 

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Эрих Фромм

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Иметь или быть?

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Вступительная статья

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Предисловие

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Введение

Часть I

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава I. Первый взгляд

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава II. Обладание и бытие в повседневной жизни

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава III. Обладание и бытие в Ветхом и Новом завете и в трудах Майстера Экхарта

Часть II

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава IV. Что такое модус обладания?

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава V. Что такое модус бытия?

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава VI. Другие аспекты обладания и бытия: безопасность – опасность

Часть III

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава VII. Религия, характер и общество

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава VIII. Условия изменения человека и черты нового человека

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава IX. Черты нового общества новая наука о человеке

 

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Человек для себя

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Предисловие

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава I. Проблема

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава II. Гуманистическая этика: прикладная наука искусства жить

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава III. Человеческая природа и характер

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава IV. Проблемы гуманистической этики

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Глава V. Моральная проблема нашего времени

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Послесловие. Разумность добра

 

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психоанализ и религия

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Предисловие

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Фрейд и Юнг

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Анализ некоторых типов религиозного опыта

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психоаналитик - «врачеватель души»

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психоанализ - угроза для религии?

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Примечания

 

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Искусство любить

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Предисловие

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Является ли любовь искусством?

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Теория любви

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Объекты любви

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Любовь и ее распад в современном обществе

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Практика любви

 

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психические болезни. Справочник

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Аффективные синдромы

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Алкоголизм

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Амнестический (корсаковский) синдром

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Бредовые синдромы

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Дефект психический

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Галлюцинаторный синдром (галлюциноз)

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Истерический синдром

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Интоксикационные психозы

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Кататонические синдромы

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Маниакально-депрессивный психоз

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Навязчивые состояния (обсессии)

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Неврозы

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Олигофрения

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Прогрессивный паралич

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Помрачение сознания

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Пресенильные (предстарческие, инволюционные) психозы

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психопатии

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психоорганический синдром (органический психосиндром)

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Реактивные психозы

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Сенестопатически-ипохондрический синдром

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Сенильные психозы (старческие психозы)

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Симптоматические психозы

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Сверхценные идеи

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Токсикомании и наркомании

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Травматическая энцефалопатия

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Шизофрения

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Эпилепсия

 

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть История

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Как и когда древние люди научились добывать огонь?

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Причины падния Западной Римской Империи

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Средневековое мракобесие и современная наука древней Греции

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Существовал ли Иисус?

 

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Быт

Правильная заточка ножейПравильная заточка ножей

 

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Любовь

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Понятие веры в Исповеди Толстого

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть Отупление отменяется

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть И другое...

 

Компьютер Программы WEB-дизайн Гуманитарные науки Документация Справочник Статьи Хронология материалов

Компьютер Программы WEB-дизайн Гуманитарные науки Документация Справочник Статьи Обращение к посетителям

Шрифт Font Шрифты Fonts скачать Скачать шрифты

Реферат по психологии религии логике информатике. рефераты контрольные курсовые работы скачать на халаву психология религия информатика халява логика контрольная курсовая работа Скачать рефераты

Создание web сайта на заказ Создание web сайта на заказ

Создание, разработка web сайта на заказ. WEB-design Создание веб сайтов (цены)

web Сайты, созданные Красносельским К. К. Веб-дизайн разработка сайтов на заказ. WEB-design Веб-сайты, созданные мной (потенциальным заказчикам)

Полезные ссылки Полезные ссылки

Красносельский К. К. Компьютер Windows DOS система реестр BIOS программы Веб-дизайн PHP Perl CSS HTML CGI Java JavaScript музыка поэзия стихи тексты песен Психология философия психоанализ психиатрия логика сознание разум мышление интуиция развитие человек реферат религия информатика Об авторе

Компьютер Программы WEB-дизайн Гуманитарные науки Документация Справочник Статьи Статистика сайта

Показать фреймы

 

Web На сайте

 

 

ТаблицейБлоками.

Психология. Эрих Фромм: Иметь или быть

Последняя модификация: 10.08.2014 г

Страница загружена с адреса: http://humanus.site3k.ru/psiho/fromm/toby/fromm5.html

Моя студия веб-дизайна

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: Анализ фундаментальных различий между двумя способами существования

V. Что такое модус бытия?

  1. Что такое модус бытия?
  2. Быть активным
  3. Активность и пассивность
  4. Бытие как реальность
  5. Стремление отдавать, делиться с другими, жертвовать собой

Большинство из нас знают больше о модусе обладания, чем о модусе бытия, так как в нашей культуре модус обладания встречается гораздо чаще. Однако нечто более важное затрудняет определение модуса бытия по сравнению с модусом обладания, а именно сама природа различия между этими двумя способами существования.

Обладание относится к вещам, а вещи стабильны и поддаются описанию. Бытие же относится к опыту, а человеческий опыт в принципе невозможно описать. Полностью поддается описанию лишь наша persona – маска, которую носит каждый из нас, «я», которое мы представляем, – ибо эта persona есть вещь. Напротив, живое человеческое существо – не некий мертвый, застывший образ и потому не может быть описано как вещь. Фактически живое человеческое существо вообще невозможно описать. В самом деле, можно многое сказать обо мне, моем характере, моей общей жизненной ориентации. Подобное проницательное знание может достичь большой глубины в понимании и описании моей психической структуры. Но весь я, вся моя индивидуальность, мое своеобразие, которое столь же уникально, как и отпечатки моих пальцев, никогда не могут быть полностью постигнуты даже с помощью эмпатии, ибо двух идентичных людей не существует1. Лишь в процессе живой взаимосвязи мы – я и другой человек – можем преодолеть барьер разобщенности, так как мы оба участвуем в круговороте жизни. Тем не менее никогда невозможно достичь полного отождествления друг с другом.

Даже единичный поведенческий акт не может быть описан исчерпывающим образом. Можно исписать целые страницы, пытаясь описать улыбку Моны Лизы, а улыбка, запечатленная на картине, так и останется неуловимой, но не потому, что она так «загадочна». Загадочна улыбка каждого человека (если только это не заученная, искусственная улыбка на рекламном плакате). Никто не может точно описать выражение интереса, энтузиазма, любви к жизни, ненависти или нарциссизма, которое можно увидеть в глазах другого человека, как и все многообразие выражений лица, походок, поз и интонаций, характеризующих людей.

Быть активным

Модус бытия имеет в качестве своих предпосылок независимость, свободу и наличие критического разума. Его основная характерная черта – это активность не в смысле внешней активности, занятости, а в смысле внутренней активности, продуктивного использования своих человеческих потенций. Быть активным – значит дать проявиться своим способностям, таланту, всему богатству человеческих дарований, которыми – хотя и в разной степени – наделен каждый человек. Это значит обновляться, расти, изливаться, любить, вырваться из стен своего изолированного «я», испытывать глубокий интерес, страстно стремиться к чему-либо, отдавать. Однако ни одно из этих переживаний не может быть полностью выражено с помощью слов. Слова – это сосуды, наполненные переполняющими их переживаниями. Слова лишь указывают на некое переживание, но сами не являются этим переживанием. В тот момент, когда с помощью мыслей и слов я выражаю то, что я испытываю, само переживание уже исчезает: оно иссушается, омертвляется – от него остается одна лишь мысль. Следовательно, бытие невозможно описать словами, и приобщиться к нему можно, только разделив мой опыт. В структуре обладания правят мертвые слова, в структуре бытия – живой невыразимый опыт (а также, разумеется, мышление, живое и продуктивное).

Лучше всего, вероятно, модус бытия может быть описан символически, как это предложил мне Макс Хунзигер: синий стакан кажется синим, когда через него проходит свет, потому что он поглощает все другие цвета и, таким образом, не пропускает их. Значит, мы называем стакан «синим» именно потому, что он не задерживает синие волны, то есть не по признаку того, что он сохраняет, а по признаку того, что он сквозь себя пропускает.

Лишь по мере того, как мы начинаем отказываться от обладания, то есть небытия, а значит, перестаем связывать свою безопасность и чувство идентичности с тем, что мы имеем, и держаться за свое «я» и свою собственность, может возникнуть новый способ существования – бытие. «Быть» – значит отказаться от своего эгоцентризма и себялюбия, или, пользуясь выражением мистиков, стать «незаполненным» и «нищим».

Однако большинство людей считают, что отказаться от своей ориентации на обладание слишком трудно; любая попытка сделать это вызывает у них сильное беспокойство, будто они лишились всего, что давало им ощущение безопасности, будто их, не умеющих плавать, бросили в пучину волн. Им невдомек, что, отбросив костыль, которым служит для них их собственность, они начнут полагаться на свои собственные силы и ходить на собственных ногах. То, что их удерживает, – это иллюзия, будто они не могут ходить самостоятельно, будто они рухнут, если не будут опираться на вещи, которыми они обладают.

Активность и пассивность

Бытие в том смысле, в каком мы его описали, подразумевает способность быть активным; пассивность исключает бытие. Однако слова «активный» и «пассивный» принадлежат к числу слов, которые чаще всего неправильно понимаются, так как их современное значение полностью отличается от того, которое эти слова имели со времен классической древности и средневековья до периода, начавшегося с эпохи Возрождения. Для того чтобы понять, что означает понятие «бытие», нужно прояснить смысл таких понятий, как «активность» и «пассивность».

В современном языке активность обычно определяется как такое качество поведения, которое дает некий видимый результат благодаря расходованию энергии. Так, например, активными можно назвать фермеров, возделывающих свои земли; рабочих, стоящих у конвейера; торговцев, уговаривающих покупателей купить ту или иную вещь; людей, помещающих свои или чужие деньги в какое-то предприятие; врачей, лечащих своих пациентов; клерков, продающих почтовые марки; чиновников, подшивающих бумаги. И хотя эти виды деятельности могут требовать разной степени заинтересованности и усилий, с точки зрения «активности» это не имеет значения. Таким образом, активность – это социально признанное целенаправленное поведение, результатом которого являются соответствующие социально полезные изменения.

Активность – в современном смысле слова – относится только к поведению, а не к личности, стоящей за этим поведением. Неважно, активны ли люди потому, что их побуждает к этому какая-то внешняя сила, как, например, рабы, или же они действуют по внутреннему побуждению, как, например, человек, охваченный тревогой. Неважно и то, интересна ли этим людям их работа – как может быть интересна она для плотника или писателя, ученого или садовника – или же им совершенно безразлично, что они делают, и они не испытывают никакого удовлетворения от своего труда, как рабочие на конвейере или почтовые служащие.

В современном понимании активности не делается различия между активностью и простой занятостью. Однако между этими двумя понятиями существует фундаментальное различие, соответствующее терминам «отчужденный» и «неотчужденный» применительно к различным видам активности. В случае отчужденной активности я не ощущаю себя как деятельного субъекта своей активности; скорее я воспринимаю результат своей активности как нечто такое, что находится «вне меня», выше меня, отделено от меня и противостоит мне. При отчужденной активности я, в сущности, не действую, действие совершается надо мной внешними или внутренними силами. Я отделился от результата своей деятельности. Наилучшим примером отчужденной активности в области психопатологии является активность людей, страдающих навязчивыми состояниями. Движимые внутренним побуждением совершать какие-то действия помимо их собственной воли, например, считать шаги, повторять определенные фразы, совершать определенные ритуалы, они могут быть чрезвычайно активными в преследовании этой цели; как убедительно показали психоаналитические исследования, этими людьми движет некая неосознаваемая ими внутренняя сила. Столь же ярким примером отчужденной активности может служить постгипнотическое поведение. Люди, которым во время гипнотического внушения предлагалось сделать что-то, после пробуждения будут совершать все эти действия, совершенно не осознавая, что они делают не то, что им хочется, а следуют соответствующим приказаниям, данным им ранее гипнотизером.

В случае неотчужденной активности я ощущаю самого себя как субъекта своей деятельности. Неотчужденная активность – это процесс рождения, создания чего-либо и сохранения связи с тем, что я создаю. При этом подразумевается, что моя активность есть проявление моих потенций, что я и моя деятельность едины. Такую неотчужденную активность я называю продуктивной активностью2.

Слово «продуктивная» в том смысле, в котором оно здесь употребляется, относится не к способности создавать что-то новое или оригинальное, то есть не к творческой способности, какой может обладать, например, художник или ученый. Оно относится также и не к результату моей активности, а к ее качеству. Картина или научный трактат могут быть совершенно непродуктивными, бесплодными; напротив, тот процесс, который происходит в людях с глубоким самосознанием, или в людях, которые действительно «видят» дерево, а не просто смотрят на него, или в тех, кто, читая стихи, испытывает те же движения души, что и поэт, выразивший их словами, этот процесс может быть очень продуктивным, несмотря на то что в результате его ничего не «производится». Продуктивная активность означает состояние внутренней активности; она не обязательно связана с созданием произведения искусства, или научного труда, или просто чего-то «полезного». Продуктивность – это ориентация характера, которая может быть присуща всем человеческим существам, если только они не эмоционально ущербны. Продуктивные личности оживляют все, чего бы они ни коснулись. Они реализуют свои собственные способности и вселяют жизнь в других людей и в вещи.

И «активность», и «пассивность» могут иметь два совершенно различных значения. Отчужденная активность в смысле простой занятости фактически является «пассивностью» в смысле продуктивности, тогда как пассивность, понимаемая как незанятость, вполне может быть и неотчужденной активностью. Причина того, что сегодня все это трудно понять, в том, что активность чаще всего является отчужденной «пассивностью», в то время как продуктивная пассивность встречается крайне редко.

Активность и пассивность в понимании великих мыслителей

В философской традиции доиндустриального общества понятия «активность» и «пассивность» употреблялись не в современном значении. Да и вряд ли они могли употребляться в этом смысле, ведь отчужденность труда к тому времени не достигла такого уровня, который можно было бы сравнить с современным. По этой причине такие философы, как Аристотель, даже не проводили четкого различия между «активностью» и простой «занятостью». В Афинах отчужденная работа выполнялась только рабами, работа, требовавшая физического труда, по-видимому, исключалась из понятия «praxis» («практика»). Этот термин относился только к тем видам деятельности, которые подобает выполнять свободной личности, и Аристотель употреблял его в сущности для обозначения свободной деятельности личности (См.: Lobkowicz. Theory and Practice). Учитывая это, для свободных афинян едва ли могла возникнуть проблема субъективно бессмысленной, отчужденной, чисто рутинной работы. Их свобода как раз и предполагала, что, поскольку они не рабы, их активность является продуктивной и полной смысла.

То, что Аристотель не разделял нашу современную точку зрения на активность и пассивность, становится совершенно очевидно, если мы примем во внимание, что для него наивысшей формой praxis'a, то есть деятельности, которую он ставил даже выше политической деятельности, является созерцательная жизнь, посвященная поискам истины. Идея, что созерцание – это одна из форм бездеятельности, была для него немыслимой. Аристотель считал созерцательную жизнь деятельностью самой лучшей части в нас – деятельностью ума, интеллектуальной интуиции. Раб может вкушать телесные удовольствия так же, как и свободные люди. Однако eudain onia, «счастье», состоит не в удовольствиях, а в деятельностях сообразно добродетели (Аристотель. Никомахова этика, 1177а, 2 и сл.).

Как и Аристотель, Фома Аквинский также занимал позицию, отличную от современного понимания активности. И для него жизнь, посвященная внутреннему созерцанию и духовному познанию, vita contemplativa, есть наивысшая форма человеческой активности. Он признавал, что повседневная жизнь, vita activa, обычного человека также имеет ценность и ведет к блаженству (beatitudo) при условии – и эта оговорка имеет решающее значение, – что цель, на которую направлена активность человека, есть блаженство и что этот человек способен контролировать свои страсти и свою плоть (Thomas Aquinas. Summa, 2 – 2:182, 183,1 – 2:4,6).

В то время как позиция Фомы Аквинского представляет собой известный компромисс, автор «Облака неведения» современник Майстера Экхарта, совсем не признает ценности активной жизни; Экхарт же, напротив, высказывается в ее пользу. Тем не менее это противоречие не столь существенно, как может показаться, поскольку все согласны с тем, что активность «полезна и благотворна» лишь в том случае, когда она является выражением высших этических и духовных потребностей. По этой причине для всех этих мыслителей простая занятость, то есть активность, оторванная от духовной жизни, должна быть отвергнута3.

Как личность и как мыслитель Спиноза воплотил в себе дух и ценности того времени, когда жил Экхарт, – то есть примерно четыре столетия до него; однако он также с большой проницательностью отметил те изменения, которые произошли в обществе и в человеке. Он был основателем современной научной психологии, одним из первооткрывателей бессознательного, и его богатая научная интуиция позволила ему дать более систематический и точный анализ различия между активностью и пассивностью, чем это удалось сделать кому-либо из его предшественников.

В своей «Этике» Спиноза проводит различие между активностью и пассивностью (действовать и страдать) как двумя основными видами деятельности ума. Первый критерий действия состоит в том, что действие проистекает из человеческой природы: «Я говорю, что мы действуем (что мы активны), когда в нас или вне нас происходит что-либо такое, для чего мы служим адекватной причиной, то есть... когда из нашей природы проистекает что-либо в нас или вне нас, что через одну только ее может быть понято ясно и отчетливо. Наоборот, я говорю, что мы страдаем (что мы пассивны), когда в нас происходит или из нашей природы проистекает что-либо такое, чего мы составляем причину только частную» («Этика», ч. 3, опр. 2).

Эти рассуждения трудны для современного читателя, привыкшего считать, что термин «человеческая природа» не соответствует никаким наглядным эмпирическим данным. Однако для Спинозы, как и для Аристотеля, это было не так, – как и для некоторых современных нейрофизиологов, биологов и психологов. Спиноза считает, что человеческая природа столь же характерна для человеческих существ, как лошадиная природа – для лошадей; более того, согласно Спинозе, добродетель или порок, успех или неудача, благоденствие или страдание, активность или пассивность зависят от того, в какой степени личности удается достичь оптимальной реализации своей человеческой природы. Чем больше мы приближаемся к модели человеческой природы, тем полнее наша свобода и наше счастье.

В спинозовской модели человеческих существ атрибут активности неотделим от другого атрибута: разума. Поскольку мы действуем в соответствии с условиями нашего существования и осознаем эти условия как реальные и необходимые, мы знаем правду о самих себе. «Душа наша в некоторых отношениях является активной, в других – пассивной, а именно: поскольку она имеет идеи адекватные, она необходимо активна, поскольку же имеет идеи неадекватные, она необходимо пассивна» («Этика», ч. 3, теор. 1).

Желания делятся на активные и пассивные (actiones и passiones). Первые коренятся в условиях нашего существования (естественных, а не патологически искаженных); вторые же вызывают внутренние или внешние искаженные условия. Первые существуют постольку, поскольку мы свободны; вторые возникают под влиянием внутренней или внешней силы. Все «активные аффекты» необходимо хороши; «страсти» же могут быть хорошими или дурными. Согласно Спинозе, активность, разум, свобода, благоденствие, радость и самосовершенствование неразрывно связаны – так же как связаны между собой пассивность, иррациональность, зависимость, печаль, бессилие и противоречащие потребностям человеческой природы стремления («Этика», ч. 4, теор. 40, 42, прибавл. II, III, V).

Полностью понять идеи Спинозы о страстях души и пассивности можно, лишь рассмотрев последний – и более созвучный современности – вывод из его размышлений: тот, кто поддается иррациональным страстям, неизбежно станет психически больным человеком. В той мере, в какой мы достигаем оптимального развития, мы не только становимся (соответственно) свободными, сильными, разумными и счастливыми, но и психически здоровыми людьми, если же нам не удается достичь этой цели, мы несвободны, слабы, недостаточно разумны и подавлены. Спиноза, как я полагаю, был первым из современных мыслителей, кто постулировал, что психическое здоровье и психические заболевания являются результатом соответственно правильного или неправильного образа жизни.

Для Спинозы психическое здоровье является в конечном счете свидетельством правильного образа жизни; психическая же болезнь служит симптомом неумения жить в соответствии с требованиями человеческой природы. «Но когда скупой ни о чем не думает, кроме наживы и денег, честолюбец – ни о чем, кроме славы, и т. д., то мы не признаем их безумными, так как они обыкновенно тягостны для нас и считаются достойными ненависти. На самом же деле скупость, честолюбие, разврат и т. д. составляют виды сумасшествия, хотя и не причисляются к болезням» («Этика», ч. 4, теор. 44. Курсив мой. – Э. Ф.). В этом утверждении, столь чуждом образу мыслей нашего времени, Спиноза рассматривает страсти, не соответствующие потребностям человеческой природы, как патологические; фактически он идет так далеко, что называет их одной из форм сумасшествия.

Спинозовское понимание активности и пассивности является весьма радикальной критикой индустриального общества. В противоположность распространенному в наши дни мнению, что люди, которыми движет жажда денег, наживы или славы, нормальны и хорошо приспособлены к жизни, Спиноза считал таких людей крайне пассивными и, в сущности, больными. Активные личности в понимании Спинозы – а сам он являл собой яркий пример такой личности – стали исключениями; их даже считают в некотором роде «невротичными», ведь они столь плохо приспособлены к так называемой нормальной деятельности.

В «Экономическо-философских рукописях» Маркс писал, что «свободная сознательная деятельность» (то есть человеческая деятельность) составляет «родовой характер Человека». Труд, по Марксу, символизирует человеческую деятельность, а человеческая деятельность есть жизнь. Напротив, капитал, с точки зрения Маркса, – это накопленное, прошлое и в конечном счете мертвое. Нельзя полностью понять, какой эмоциональный заряд имела для Маркса борьба между трудом и капиталом, если не принять во внимание, что для него это была борьба между жизнью и смертью, борьба настоящего с прошлым, борьба людей и вещей, борьба бытия и обладания. Для Маркса вопрос стоял так: «Кто должен править кем? Должно ли живое властвовать над отжившим или отжившее над живым?» Социализм для него олицетворял общество, в котором живое одерживает победу над отжившим.

Вся Марксова критика капитализма и его мечта о социализме основаны на том, что капиталистическая система парализует человеческую самодеятельность и что целью является возрождение всего человечества посредством восстановления активности во всех сферах жизни.

Несмотря на формулировки, на которых сказывается влияние классиков политэкономии, расхожее представление, что Маркс был детерминистом, превратившим людей в пассивный объект истории и лишившим их активности, противоречит его взглядам, в чем легко может убедиться каждый, кто читал Маркса, а не знаком лишь с несколькими отдельными, вырванными из контекста высказываниями. Трудно яснее выразить его точку зрения, чем он это сделал сам в следующем утверждении: «История не делает ничего, она «не обладает никаким необъятным богатством», она «не сражается ни в каких битвах»! Не «история», а именно человек, действительный, живой человек – вот кто делает все это, всем обладает и за все борется. «История» не есть какая-то особая личность, которая пользуется человеком как средством для достижения своих целей. История – не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека» (Маркс К. и Энгельс Ф., т. 2, с. 102).

Никто из ближайших наших современников не постиг пассивный характер современной активности с такой проницательностью, как Альберт Швейцер, который в своем исследовании упадка и возрождения цивилизации говорил о современном человеке как о несвободном, несовершенном, нецелеустремленном, патологически зависимом и «абсолютно пассивном».

Бытие как реальность

До сих пор я раскрывал значение понятия «бытие», противопоставляя его понятию «обладание». Однако еще одно столь же важное значение бытия обнаруживается при противопоставлении его видимости. Если я кажусь добрым, хотя моя доброта – лишь маска, прикрывающая мое стремление эксплуатировать других людей; если я представляюсь мужественным, в то время как я чрезвычайно тщеславен или, возможно, склонен к самоубийству; если я кажусь человеком, любящим свою родину, а на самом деле преследую свои эгоистические интересы, то видимость, то есть мое открытое поведение, находится в резком противоречии с реальными силами, мотивирующими мои поступки. Мое поведение отличается от моего характера. Структура моего характера, истинная мотивация моего поведения составляют мое реальное бытие. Мое поведение может частично отражать мое бытие, но обычно оно служит своего рода маской, которой я обладаю и которую я ношу, преследуя какие-то свои цели. Бихевиоризм рассматривает эту маску как достоверный научный факт; истинное же проникновение в сущность человека сосредоточено на его внутренней реальности, которая, как правило, неосознанна и не может быть непосредственно наблюдаема. Подобное понимание бытия как «срывания масок», по выражению Экхарта, находится в центре учений Спинозы и Маркса и составляет суть фундаментального открытия Фрейда.

Понимание несоответствия между поведением и характером, между маской, которую я ношу, и действительностью, которую она скрывает, является главным достижением психоанализа Фрейда. Он разработал метод (свободных ассоциаций, анализ сновидений, трансфера, сопротивлений), направленный на раскрытие инстинктивных (главным образом, сексуальных) влечений, подавляемых в раннем детстве. И хотя в дальнейшем развитии теории и терапии психоанализа большее значение стали придавать скорее травмирующим событиям в сфере ранних межличностных отношений, чем инстинктивной жизни, принцип остался тем же самым: подавляются ранние и – как я считаю – более поздние травмирующие влечения и страхи; путь к избавлению от симптомов или вообще от болезней лежит в раскрытии подавленного материала. Иными словами, то, что подавляется, – это иррациональные, инфантильные и индивидуальные элементы жизненного опыта.

Вместе с тем предполагается, что мнения здравомыслящих, нормальных – то есть социально приспособленных – граждан являются рациональными и не нуждаются в глубоком анализе. Это, однако, совершенно неверно. Осознаваемые нами мотивации, идеи и убеждения представляют собой смесь из ложной информации, предубеждений, иррациональных страстей, рационализаций и предрассудков, в которой лишь изредка попадаются жалкие обрывки истины, придавая нам ложную уверенность, будто вся эта смесь реальна и истинна. В процессе мышления делается попытка навести порядок в этой клоаке иллюзий, организовав все в соответствии с законами логики и правдоподобия. Считается, что этот уровень сознания отражает реальность; это карта, которой мы руководствуемся, планируя свою жизнь. Эта ложная карта сознанием не подавляется. Подавляется знание реальности, знание того, что истинно. Таким образом, если мы спросим: «Что же такое бессознательное?», то должны ответить: «Помимо иррациональных страстей, бессознательным является почти все наше знание реальности». Бессознательное в основе своей детерминируется обществом, которое порождает иррациональные страсти и снабжает своих членов всякого рода вымыслами, превращая таким образом истину в пленницу мнимой рациональности.

Утверждение, что истина подавляется, основано, конечно, на предпосылке, что мы знаем истину и подавляем это знание; иными словами, что существует «бессознательное знание». Мой опыт психоаналитика, касающийся как меня самого, так и других людей, подтверждает правильность сказанного выше. Мы постигаем реальность и не можем не постигать ее. Подобно тому, как наши органы чувств устроены так, чтобы мы могли видеть, слышать, обонять и осязать, когда вступаем в контакт с действительностью, наш разум устроен так, чтобы постигать действительность, то есть видеть вещи такими, каковы они есть, постигать истину. Я, конечно, не имею в виду ту часть действительности, изучение и постижение которой требует применения научных инструментов или методов. Я имею в виду то, что познается с помощью сосредоточенного, пытливого «видения», в особенности же реальность, скрытую в нас самих и в других людях. Когда мы встречаемся с опасным человеком, мы знаем, что он опасен; мы знаем, когда перед нами человек, которому можно полностью доверять; мы знаем, когда нам лгут или когда нас эксплуатируют, или дурачат и обманывают и когда нам удается перехитрить самих себя. Мы знаем почти все, что важно знать о человеческом поведении, точно так же, как наши предки обладали поразительными познаниями о движении звезд. Но если они осознавали свое знание и применяли его на практике, мы свое знание немедленно подавляем, потому что будь оно осознано, жизнь сделалась бы слишком трудной и, по нашему убеждению, слишком «опасной».

Доказательства этого утверждения найти нетрудно. Оно и во многих снах, где мы обнаруживаем глубокую проницательность в отношении других людей и самих себя – способность, которая начисто отсутствует у нас в дневное время. (Примеры «снов-прозрений» я привел в своей книге «Забытый язык».) Другим доказательством являются частые случаи, когда какой-нибудь человек внезапно предстает перед нами в совершенно новом свете, а потом нам начинает казаться, будто мы всегда знали его таким. Еще одним доказательством может служить феномен сопротивления, когда горькая правда грозит выйти наружу в обмолвках, оговорках, в состоянии транса или в тех случаях, когда человек произносит как бы в сторону слова, противоречащие тем мнениям, которых он всегда придерживался, а потом, через минуту, казалось бы, об этих словах забывает. В самом деле, большая часть нашей энергии расходуется на то, чтобы скрывать от самих себя все, что мы знаем; значение таких подавляемых знаний едва ли можно переоценить. В одной из легенд Талмуда в поэтической форме выражена концепция подавления истины: когда рождается ребенок, ангел касается его лба, чтобы он забыл ту истину, которую он знал в момент рождения. Если бы ребенок не забывал ее, его дальнейшая жизнь стала бы невыносимой.

Итак, вернемся к нашему основному тезису: бытие относится к реальной, а не к искаженной, иллюзорной картине жизни. В этом смысле любая попытка расширить сферу бытия означает более глубокое проникновение в реальную сущность самого себя, других и окружающего нас мира. Главные этические цели иудаизма и христианства – преодоление алчности и ненависти – не могут быть осуществлены без учета того фактора, который является центральным в буддизме, хотя играет определенную роль и в иудаизме и в христианстве: путь к бытию лежит через проникновение в суть вещей и познание действительности.

Стремление отдавать, делиться с другими, жертвовать собой

В современном обществе принято считать, что обладание как способ существования присуще природе человека и, следовательно, практически неискоренимо. Эта идея находит выражение в догме, согласно которой люди по природе своей ленивы, пассивны, не хотят работать или делать что-либо, если их не побуждает к этому материальная выгода... голод... или страх перед наказанием. Эту догму едва ли кто ставит под сомнение, и она определяет наши методы воспитания и работы. Однако на самом деле она есть не что иное, как выражение желания оправдать все наши социальные установления тем, что они якобы вытекают из потребностей человеческой природы. Членам многих других обществ как в прошлом, так и в настоящем представление о врожденных лености и эгоизме человека показалось бы столь же странным и нелепым, сколь нам кажется обратное.

Истина состоит в том, что оба способа существования – и обладание, и бытие – суть потенциальные возможности человеческой природы, что биологическая потребность в самосохранении приводит к тому, что принцип обладания гораздо чаще берет верх, но тем не менее эгоизм и леность – не единственные внутренне присущие человеку качества.

Нам, людям, присуще глубоко укоренившееся желание быть: реализовать свои способности, быть активными, общаться с другими людьми, вырваться из тюрьмы своего одиночества и эгоизма. Истинность этого утверждения подтверждается таким множеством примеров, что их хватило бы еще на одну книгу. Суть этой проблемы в самой общей форме сформулировал Д. О. Хебб, сказав, что единственная проблема поведения состоит в том, чтобы объяснить отсутствие активности, а не активность. Этот общий тезис подтверждают следующие данные4.

  1. Данные о поведении животных. Эксперименты и непосредственные наблюдения показывают, что многие виды с удовольствием выполняют трудные задания даже тогда, когда не получают за это никакого материального вознаграждения.
  2. Нейрофизиологические эксперименты свидетельствуют об активности нервных клеток.
  3. Поведение детей. Недавние исследования обнаруживают у младенцев способность и даже потребность активно реагировать на сложные стимулы. Это открытие противоречит предположению Фрейда, будто ребенок воспринимает внешние стимулы лишь как угрозу и мобилизует свою агрессивность, чтобы устранить эту угрозу.
  4. Поведение в процессе обучения. Многочисленные исследования свидетельствуют о том, что дети и подростки ленивы потому, что изучаемый материал преподносится им в сухой и скучной форме и не может вызвать у них настоящего интереса; если же устранить принуждение и скуку и преподнести материал в живой, интересной форме, они обнаруживают необыкновенную активность и инициативу.
  5. Поведение в процессе работы. Классический эксперимент Э. Мэйо показал, что даже скучная сама по себе работа может стать интересной, если рабочие знают, что участвуют в эксперименте, который проводит энергичный и одаренный человек, способный пробудить их любопытство и вызвать интерес к участию в этом эксперименте. О том же свидетельствует и опыт ряда заводов в Европе и Соединенных Штатах. Стереотип рабочих в глазах предпринимателей таков: рабочие отнюдь не заинтересованы в том, чтобы активно участвовать в деятельности предприятия; все, чего они хотят, – это повышение заработной платы, следовательно, участие в прибылях может служить побудительным мотивом для повышения производительности труда, но не для более активного участия в работе предприятия. Хотя предприниматели и правы в отношении предлагаемых ими методов работы, опыт показал – и он оказался достаточно убедительным для немалого числа предпринимателей, – что если создать такие условия работы, при которых рабочие могут проявлять активность, ответственность и осведомленность, то те, кто прежде не испытывал интереса к своей работе, существенно изменяют свое отношение к ней и проявляют удивительную изобретательность, активность и воображение, получая при этом большое удовлетворение5.
  6. Многочисленные данные из области социальной и политической жизни. Представление, что люди не хотят приносить жертвы, заведомо неверно. Когда Черчилль в начале второй мировой войны заявил, что ему приходится требовать от англичан крови, пота и слез, он не пугал своих соотечественников; напротив, он взывал к глубоко укоренившемуся стремлению приносить жертвы, жертвовать собой. Реакция англичан – так же, как немцев и русских, – на тотальные бомбардировки населенных пунктов является свидетельством того, что общее страдание не сломило их дух; оно усилило их сопротивление и доказало неправоту тех, кто считал, будто ужас бомбежек может деморализовать противника и ускорить окончание войны.

Как, однако, прискорбно, что в нашей цивилизации не мирная жизнь, а скорее война и страдания мобилизуют готовность человека жертвовать собой; периоды мира, по-видимому, способствуют главным образом развитию эгоизма.

К счастью, и в мирное время возникают такие ситуации, когда в поведении человека находит выражение стремление к солидарности и самопожертвованию. Забастовки рабочих, особенно в период, предшествующий первой мировой войне, – один из примеров подобного поведения, в котором, по существу, отсутствует насилие. Рабочие добивались повышения заработной платы, но в то же время подвергались риску и суровым испытаниям, чтобы отстоять свое достоинство и испытать удовлетворение от ощущения человеческой солидарности. Забастовка была одновременно и «религиозным» и экономическим явлением. Хотя такие забастовки происходят и в наши дни, большинство из них возникает по причинам экономического порядка, правда, в последнее время участились забастовки, цель которых – добиться улучшения условий труда.

Потребность отдавать, делиться с другими, готовность жертвовать собой ради других все еще можно встретить у представителей таких профессий, как сиделки, медсестры, врачи, а также среди монахов и монахинь. Многие, если не большинство из них, лишь на словах признают помощь и самопожертвование как свое назначение; тем не менее характер значительного числа этих специалистов соответствует тем ценностям, за которые они ратуют. То, что людям присущи такие потребности, подтверждалось в различные периоды истории человечества: их выражением были многочисленные коммуны – религиозные, социалистическое, гуманистические. То же желание отдавать себя другим мы находим у доноров, добровольно (и безвозмездно) отдающих свою кровь; оно проявляется в самых различных ситуациях, когда человек рискует своей жизнью ради спасения других. Проявление этого стремления посвятить себя другому человеку мы находим у людей, способных по-настоящему любить. «Фальшивая любовь», то есть взаимное удовлетворение эгоистических устремлений, делает людей еще более эгоистичными (что стало явлением далеко не редким). Истинная же любовь развивает способность любить и отдавать себя другим. Тот, кто любит по-настоящему какого-то одного человека, любит весь мир6.

Известно, что существует немало людей, особенно молодых, для которых становится невыносимой атмосфера роскоши и эгоизма, царящая в их богатых семьях. Вопреки ожиданиям старших, которые считают, что у их детей «есть все, что им хочется», они восстают против однообразия и одиночества, на которые их обрекает подобное существование. Ибо на самом деле у них нет того, чего они хотят, и они стремятся обрести то, чего у них нет.

Ярким примером таких людей являются сыновья и дочери богачей времен Римской империи, принявшие религию, проповедовавшую любовь и нищету; другим таким примером может служить Будда – царевич, к услугам которого были любые радости и удовольствия, любая роскошь, какую только он мог пожелать, и который обнаружил, что обладание и потребление делают несчастным. В более близкий к нам период (вторая половина XIX века) таким примером могут служить сыновья и дочери представителей привилегированных слоев русского общества – народники, восставшие против праздности и несправедливости окружающей их действительности. Оставив свои семьи, эти молодые люди «пошли в народ» к нищему крестьянству, жили среди бедняков и положили начало революционной борьбе в России.

Мы являемся свидетелями подобного явления среди детей состоятельных родителей в США и ФРГ, считающих свою жизнь в богатом родительском доме скучной и бессмысленной. Более того, для них невыносимы присущие нашему миру бессердечное отношение к бедным и движение к ядерной войне ради удовлетворения чьих-то индивидуальных эгоистических устремлений. Они покидают свое окружение, пытаясь найти какой-то иной стиль жизни, – но их желание остается неудовлетворенным, так как какие бы то ни было конструктивные попытки в этой области не имеют шансов на успех. Многие из этих молодых людей были вначале идеалистами и мечтателями; однако, не имея за плечами ни традиций, ни зрелости, ни опыта, ни политической мудрости, они становятся отчаявшимися, нарциссичными людьми, склонными к переоценке собственных способностей и возможностей, и пытаются достичь невозможного с помощью силы. Они создают так называемые революционные группы и надеются спасти мир с помощью актов террора и разрушения, не сознавая того, что лишь способствуют тем самым усилению общей тенденции к насилию и бесчеловечности. Они уже утратили способность любить; на смену ей пришло желание жертвовать своей жизнью. (Самопожертвование вообще нередко становится решением всех проблем для индивидов, которые жаждут любви, но сами утратили способность любить и считают, что самопожертвование позволит им испытать высшую степень любви.) Однако такие жертвующие собой молодые люди весьма отличаются от великомучеников, которые хотят жить, потому что любят жизнь, и идут на смерть лишь тогда, когда им приходится умереть, чтобы не предать самих себя. Современные молодые люди, склонные жертвовать собой, являются одновременно и обвиняемыми и обвинителями, ибо их пример свидетельствует о том, что в нашей социальной системе лучшие из лучших молодых людей чувствуют такое одиночество и безысходность, что в своем отчаянии видят единственный выход в фанатизме и разрушении.

Присущее человеку стремление к единению с другими коренится в специфических условиях существования рода человеческого и является одной из самых сильных мотиваций поведения человека. Вследствие минимальной детерминированности человеческого поведения инстинктами и максимального развития способности разума мы, человеческие существа, утратили свое изначальное единство с природой. Чтобы не чувствовать себя в жестокой изоляции, которая фактически обрекла бы нас на безумие, мы нуждаемся в каком-то новом единстве: это единство со своими ближними и с природой. Эта человеческая потребность в единении с другими может проявляться по-разному: как симбиотическая связь с матерью, с каким-нибудь идолом, со своим племенем, классом, нацией или религией, своим братством или своей профессиональной организацией. Часто, конечно, эти связи перекрещиваются и часто принимают экстатическую форму, как, например, в некоторых религиозных сектах, в бандах линчевателей или при взрывах националистической истерии в случае войны. Начало первой мировой войны, например, послужило поводом для возникновения одной из самых сильных экстатических форм «единения», когда люди внезапно, буквально в течение дня отказывались от своих прежних пацифистских, антимилитаристских, социалистических убеждений; ученые отказывались от выработавшегося у них в течение жизни стремления к объективности, критическому мышлению и беспристрастности только ради того, чтобы приобщиться к великому большинству, именуемому МЫ.

Стремление к единению с другими проявляется как в низших формах поведения, то есть в актах садизма и разрушения, так и в высших – солидарности на основе общего идеала или убеждения. Оно является также главной причиной, вызывающей потребность в адаптации; люди боятся быть отверженными даже больше, чем смерти. Для любого общества решающим является вопрос о том, какого рода единство и солидарность оно устанавливает и может поддерживать в условиях данной социоэкономической структуры.

Все эти соображения, по-видимому, говорят о том, что людям присущи две тенденции: одна из них, тенденция иметь – обладать – в конечном счете черпает силу в биологическом факторе, в стремлении к самосохранению; вторая тенденция – быть, а значит, отдавать, жертвовать собой – обретает свою силу в специфических условиях человеческого существования и внутренне присущей человеку потребности в преодолении одиночества посредством единения с другими. Учитывая, что эти два противоречивых стремления живут в каждом человеке, можно сделать вывод, что социальная структура, ее ценности и нормы определяют, какое из этих двух стремлений станет доминирующим. Те культуры, которые поощряют жажду наживы, а значит, модус обладания, опираются на одни потенции человека; те же, которые благоприятствуют бытию и единению, опираются на другие. Мы должны решить, какую из этих двух потенций мы хотим культивировать, понимая, однако, что наше решение в значительной мере предопределено социоэкономической структурой данного общества, побуждающей нас принять то или иное решение.

Что касается моих наблюдений в области группового поведения людей, то могу лишь предположит, что две крайние группы, – соответственно демонстрирующие глубоко укоренившиеся и почти неизменные типы обладания и бытия, составляют незначительное меньшинство; в огромном же большинстве реально присутствуют обе возможности, и какая из них станет преобладающей, а какая будет подавляться, зависит от факторов окружающей среды.

Это предположение противоречит широко распространенной психоаналитической догме, согласно которой окружающая среда вызывает существенные изменения в развитии личности в младенчестве и в раннем детстве, а в дальнейшем сформировавшийся характер уже практически не меняется под влиянием внешних событий. Эта психоаналитическая догма смогла получить признание потому, что большинства людей основные условия, в которых проходит их детство, сохраняются и в более поздние периоды жизни, поскольку в общем продолжают существовать те же социальные условия. Однако есть множество примеров того, что коренные изменения окружающей среды ведут к существенным изменениям в поведении человека: негативные силы перестают получать поддержку, а позитивные поддерживаются и поощряются.

В заключение можно сказать, что нет ничего удивительного в том, что стремление человека к самоотдаче и самопожертвованию проявляется столь же часто и с такой силой, если учесть условия существования человеческого рода. Удивительно скорее то, что эта потребность может с такой силой подавляться, что проявление эгоизма в индустриальном обществе (как и во многих других) становится правилом, а проявление солидарности – исключением. Вместе с тем, как это ни парадоксально, именно этот феномен вызван потребностью в единении. Общество, принципами которого являются стяжательство, прибыль и собственность, порождает социальный характер, ориентированный на обладание, и как только этот доминирующий тип характера утверждается в обществе, никто не хочет быть аутсайдером, а вернее, отверженным; чтобы избежать этого риска, каждый старается приспособится к большинству, хотя единственное, что у него есть общего с этим большинством, – это только их взаимный антагонизм.

Как следствие господствующей в нашем обществе эгоистической установи наши лидеры считают, что поступки людей могут быть мотивированы лишь ожиданием материальных выгод, то есть материальных выгод, то есть вознаграждений и поощрений, и что призывы к солидарности и самопожертвованию не вызовут у людей ни какого отклика. Поэтому, за исключением периодов войн, к таким призывам прибегают крайне редко, так что мы не имеем возможности наблюдать их вероятные результаты.

Лишь совершенно иная социоэкономическая структура и радикально иная картина человеческой природы могли бы показать, что подкуп, посулы и подачки – не единственный (или не наилучший) способ воздействия на людей.

 


1 Эта ограниченность присуща даже самой лучшей психологии; я подробно рассмотрел этот вопрос, сравнив «негативную психологию» и «негативную теологию» в статье «Об ограничениях и опасностях психологии» (1959).

2 В своей книге «Бегство от свободы» я использовал термин «спонтанная активность», а в более поздних работах – «продуктивная активность».

3 Работы В. Лангс (1969), Н. Лобковича (1967) и Д. Мита (1971) могут помочь глубже проникнуть в суть проблемы созерцательной и активной жизни.

4 В своей книге «Анатомия человеческой деструктивности» я уже рассматривал некоторые из этих данных.

5 В своей книге «The Gamesmen: The New Corporate Leaders», которую я имел возможность прочесть еще в рукописи, Майкл Маккоби упоминает некоторые недавние демократические проекты участия, в особенности свои собственные исследования в рамках «Проекта Боливара».

6 Одним из наиболее важных источников, способствующих пониманию естественной для человека потребности отдавать и делиться с другими, является классическая работа П. А. Кропоткина «Взаимная помощь, как фактор эволюции» (1902), а также книга Ричарда Титмаса «The Gift Relationship: From Human Blood to Social Policy» (в которой он рассказывает о проявлениях человеческой самоотверженности и подчеркивает, что наша экономическая система препятствует осуществлению людьми этого своего права) и книга под редакцией Эдмунда С. Фелпса «Altruism, Morality and Economic Theory»

 

< Глава 4. Глава 5. Глава 6. >

 

Комментарии к странице

 

 

Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть

 


На главную страницу сайта Психология Эрих Фромм бессознательное психика Иметь или быть